Николай
Розовые сны
Спать пора, уснул Тимоха,
спать ему совсем неплохо.
Потому что Хулий спит
и в усы свои храпит.
Снятся Хулию усы,
да Тимохины трусы,
Будто на горе высокой
гладит тигра лежебоку.
Замки, короли, невесты
все упрет какой-то бездарь.
Что ж Тимохе предложить
как его расположить.
Хоть полцарства за трусы,
но не так просты усы.
Не отдаст он фрицам Брест
Хулий думает, не ест.
Сна того вторая фаза
подлый он ведь, как зараза.
План созрел, хитрее нет
как убрать г вно с штиблет.
рассказать Тимохе сон
будто вышел в поле он
Видит там… длиной усы
до горизонта полосы.
Небу пузико щекочут
нежно так ему пророчат:
Мармеладки шоколадки.
Не играй со мной в прятки,
отдавай скорей трусы!
Грозно буркнули усы.
Сразу Хулий наш проснулся,
почесался потянулся.
Сну тому теперь конец
Не в ступило бы в кострец.
Вот боятся даже вши…
на ушах кило лапши.
Взгляд читателя · редакционное прочтение
Сновидение, которое не желает быть серьёзным
Абсурд и карнавальная логика в «Розовых снах»
Тимоха, Хулий, необыкновенные усы и предметы, за которые готовы отдать полцарства, живут по законам комического сна. Здесь намеренно не выстроено правдоподобное действие: образы стремительно сменяются, соединяя бытовое, сказочное и гротескное.
Неровные рифмы и почти считалочный ритм создают интонацию устного балагурства. Отдельные грубоватые шутки и внезапные исторические отсылки могут сбивать читателя, но они подчёркивают карнавальную манеру текста — серьёзность всё время оборачивается нелепостью.
Финальное пробуждение снимает сказочное напряжение и возвращает героев в повседневность, однако сам рассказ оставляет ощущение разыгранной импровизации. Это произведение ценнее читать не как стройную историю, а как упражнение в свободном, иногда нарочито бесцеремонном воображении.
«Розовые сны» работают прежде всего голосом рассказчика: он будто сочиняет смешную небылицу прямо на ходу.
Отклики читателей
Браво!